Инесса Фтомова (finka_free) wrote,
Инесса Фтомова
finka_free

Categories:

Квазимодо

Дорога без конца. Попутчики.

История 19-я. Квазимодо

Мы познакомились в кино в чужом городе.




Долго рассказывать, почему я оказалась бездомной в этом человеческом мегаполисе. Неумолимо приближался летний тёплый вечер, а ночевать мне было негде. Ни в одной из близлежащих известных мне гостиниц не было мест, потому что какие-то учёные и их почитатели съехались на свой очередной симпозиум. Я ненавидела в тот вечер всех учёных мира скопом и сожалела, что я не учёная или хотя бы не аспирантка (а ведь предлагали ж остаться на кафедре!).
Моей ближайшей перспективой была бессонная ночь на вокзале, но до настоящей ночи ещё оставалось несколько часов, поэтому, оставив дорожную сумку в камере хранения, я была осчастливлена внезапной идеей пойти в кино. Всё равно в какое. Я ещё могла успеть на последний сеанс.

В кино всё же лучше, чем на вокзале.

Пока добралась до ближайшего кинотеатра, фильм уже шёл, и своё место я отыскивала в темноте. Это был какой-то китайский фильм. Совершенно бредовый (по моему разумению). Потом оказалось, что и киношники тоже проводят свой очередной фестиваль (ага, подумалось мне, вот кому достались оставшиеся свободные места в гостиницах :) и фильм – фестивальный.

Через 15 минут смотрения китайского фильма я уже с трудом сдерживала смех, как вдруг рядом в темноте раздался мужской смешок. Потом мы хихикнули вдвоём. Потом – снова. Потом обменялись репликами: у нас оказалось одинаковое восприятие происходящего на экране. Со второй половины фильма мы с этим неизвестным человеком уже просто давились в темноте от смеха и старались по мере возможности не мешать своим хохотом соседям.

Ближе к концу фильма после очередного приступа хохота в полутьме у моего уха прозвучало: «По-моему, нам уже пора знакомиться! Меня зовут…, -- он назвал своё имя, но здесь оно неважно и добавил, -- только прошу меня не пугаться...

А чего пугаться? Я поначалу даже не обратила внимания на эти слова.

Потом фильм закончился. Мы вышли в полутьме из кинотеатра. Он предложил меня проводить домой и… конечно, мне пришлось рассказать о своей бездомности. А перед этим я действительно серьёзно испугалась, потому что, взглянув на него на улице, увидела перед собой… человека без лица.

На том месте, где должно быть лицо, у него жили только глаза. Ещё были полоски остатков губ.
У него не было бровей.
У него не было ресниц.
Вы видели у землянина глаза без ресниц?
Поверьте, глаза без ресниц – очень страшные. Независимо от цвета.
У него были дивные серые глаза.
Без ресниц.
С воспалёнными веками…
А над этими глазами совершенно не было бровей.

Жуть!

Он был страшен. Невероятно, кошмарно  страшен. Я никогда ни до, ни после не видела в реальной жизни таких страшных людей.

Но… у него был добрый прекрасного тембра голос.

Мы долго ходили по центральным улицам города, пока он думал, куда меня пристроить и рассказывал о себе. Я порывалась ехать на вокзал и старалась на него не смотреть – это было действительно тяжело. И он это знал. Он не отпустил меня ехать ночевать на вокзал, сказал, что на вокзале ночевать – плохо и если я туда отправлюсь, то ему придётся тоже провести ночь в зале ожидания рядом со мной, а у него уже не тот возраст, чтобы коротать ночь в зале ожидания.

Я придумала ему имя – Квазимодо.

Он многое рассказал о себе, хотя я ни о чём не спрашивала. Наверное, ему в тот вечер нужно было просто выговориться.

Жизнь у Квазимодо разделилась в одно мгновение на периоды «до армии» и «после армии».

До армии у него было всё замечательно: хорошие родители, спортивная секция, музыкальная школа, музыкальное училище, любимая девушка, друзья – всё как положено. А во время службы в армии из-за нарушения техники безопасности (не помню, по чьей халатности – это уже неважно), у него перед лицом взорвалась какая-то хрень. Он чудом успел зажмуриться во время страшной вспышки и… очнулся от боли уже в госпитале. В темноте и в бинтах.

Он не сразу понял, что лишился лица. Долго провалялся на больничной койке, пока заживали ожоги на теле. Перевязки были мучительны, с потерями сознания. Пережил неудачную пластическую операцию. От следующей отказался.
Вернулся домой – мать голосила целый год, глядя на него и это тяжко было вынести; отец размашисто хлопал по плечу, мол, не дрейфь,  шрамы украшают мужика и всё такое…

Полгода Квазимодо вообще выходил из дому только после наступления темноты -- боялся встретить знакомых. Хотя, разглядывая себя в зеркало, когда никого не было дома, понимал, что никто из знакомых его ни за что бы не узнал. С того времени – привычка ходить в кино на вечерние сеансы (именно на таком сеансе мы и познакомились). Потом устроился на работу ночным сторожем. Потом заочно закончил технический вуз, потому что на карьере музыканта поставил крест: с таким лицом и с такими руками он не мог себе позволить быть на сцене… Чтобы хоть как-то побороть в себе проклятые комплексы, пошёл преподавать в училище.

Потом Квазимодо оставил меня у освещённых дверей какой-то большой гостиницы и попросил его подождать. Вернулся с пожилой женщиной и сказал: «Ты будешь ночевать у неё. Я договорился. Пойдём, здесь недалеко». И мы пошли. Странно, у меня не было ни волнения, ни страха, я сразу согласилась идти ночью в чужом городе неизвестно куда неизвестно с кем. Эти люди не могли причинить мне зло – я это чувствовала.

В огромной квартире мне указали на кровать в одной из комнат: «Спать будешь здесь», показали где кухня и ванная с туалетом, потом напоили чаем с печеньем в большой комнате, где среди старинной мебели стояло современное фортепиано.

Допивая чай и поглядывая на фортепиано, Квазимодо вдруг спросил: «Хочешь, я тебе сыграю?» и позвал хозяйку: как, мол, здесь слышимость? Соседи жалобу не напишут? Хозяйка рассмеялась: не напишут, потому что все в отъезде.

Конечно, я хотела, чтобы он мне сыграл.

Квазимодо сел за фортепиано, откинул крышку, его руки молниеносно пробежали по клавишам, проверяя настройку, инструмент мгновенно почувствовал настоящего Мастера, а у меня по спине пробежал мороз в ожидании чуда. Потому что я сразу поняла: передо мной редкий профессионал, самородок, каких мало.

Он играл Шопена, потом Бетховена, потом ещё чьи-то короткие музыкальные фрагменты. А я смотрела на его спину и боялась влюбиться в него навсегда. Мне повезло -- не влюбилась.

А потом Квазимодо запел. И я чуть не умерла от нежности и жалости: у него оказался великолепно поставленный голос. Стихи были чужие, а музыка – его собственная. Я потом спросила имя автора стихов, через несколько месяцев нашла их и долго помнила – и стихи, и музыку, и Квазимодо. А он доиграл, попрощался и ушёл, спокойный за мой ночлег.
Обернувшись в длинном коридоре чужой квартиры, Квазимодо на прощанье сказал: «Я, конечно, могу взять твой адрес, но я ведь не буду тебе писать. Зачем? Ты симпатичная и ты не для меня. А я -- урод. Мой удел – жить одиноким уродом… Мне не нужна твоя жалость…Мне ничья жалость не нужна».

Я пыталась что-то возражать, чем-то утешить, но он был прилично старше, умнее, он давно смирился со своим уродством и просто рассмеялся, слушая меня.

Какой ужас! Зачем он это сделал?

Он ведь знал, что его безгубая улыбка ещё страшнее, чем его лицо без улыбки.

…Я тогда не нашла ни одного слова в своём убогом словарном запасе, которое могло бы чем-то ему помочь. И, к счастью, не влюбилась.







...
Tags: дорога без конца, попутчики
Subscribe

  • Она снова пришла

    и это не про Музу, которая эпизодически приходит к творческим мужчинам. Про Весну. Интересно бы узнать, как и в каком виде или образе вы вдруг…

  • То, что меняет жизнь

    Случайно за приобретением витаминов разговорилась с девушкой. Девушка с виду полненькая, кругленькая вся такая, но весёлая, энергичная. Она…

  • Прилетит ли ответка

    на post в ЖЖ или другом инфоресурсе - этого никто не может автору гарантировать. Но большинство, наверное, хочет получить обратную связь от хотя бы…

Buy for 60 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments